Ужас Знамени Мириада Духов
— Не паниковать! Это всего лишь магический артефакт врага. Каким бы мощным он ни был, для его работы нужна Истинная Ци, а он всего лишь один человек!
Будучи монахом Храма Укрощённого Дракона, Гуанхуэй был явно способнее и хладнокровнее Гуанмина. Он мгновенно стабилизировал ситуацию, не пытаясь, подобно Гуанмину, сначала обмануть всех, а затем сбежать. Вскоре группа буддийских культиваторов сплотилась вокруг него, быстро выстроив оборонительную линию.
В следующее мгновение тысячи шаманов и призраков ринулись в атаку.
— Амитабха!
Буддийский культиватор, стоявший в авангарде, издал громоподобный клич. Его тело вспыхнуло золотым светом, и мощный удар кулака мгновенно смел призраков перед ним.
Однако это не помогло.
Следующие волны шаманов и призраков не колебались ни секунды. Они пожирали трупы павших сородичей, становясь сильнее, и вновь бросались вперёд.
Грохот!
Призраки даже не пытались сражаться. Приблизившись, они совершали самоподрыв. Вспышки зловещей энергии, словно яд, разъедали золотые тела буддийских культиваторов.
— «Когда я стану Буддой, если небожители в моем царстве не будут обладать телом цвета чистого золота, да не обрету я Высшего истинного просветления».
В центре строя Гуанхуэй на пределе сил высвободил Истинную Ци. С помощью Великой Дхарани Тела Цвета Чистого Золота он укрепил окружающих монахов — величественное буддийское сияние вмиг испарило всю зловещую энергию.
— Держаться! Эти твари не так сильны!
Гуанхуэй забыл о милосердии. Его лицо исказилось в яростной гримасе, он отчаянно пытался поднять боевой дух, и его слова не были ложью.
На самом деле, хотя число шаманов и призраков в Знамени Мириада Духов было огромным, лишь восемь из них достигли Великого Совершенства Конденсации Ци, являясь ключевыми частями Зала Ямы. Лю Ян не мог рисковать ими, поэтому в бой шли лишь те, кто не достиг пика — они не были ровней буддийским культиваторам.
Но если в дело вступало благословение статуса, всё менялось кардинально.
В следующий миг призрак на средней стадии Конденсации Ци бросился на монаха поздней стадии Конденсации Ци, извергнув поток не самой сильной зловещей энергии.
Хруст!
Золотое тело монаха, которое должно было быть несокрушимым, внезапно ослабло в разы и с треском раскололось под напором энергии!
— А-а-а!
Монах закричал, отчаянно извергая Истинную Ци, чтобы сбросить призрака, но еще десяток тварей налетели разом, мгновенно поглотив его.
— Как такое возможно...
Видя это, Гуанхуэй едва не раскрошил зубы от ярости. Его опыта хватило, чтобы понять: слабые призраки пробивают золотые тела лишь потому, что получили поддержку более высокого статуса. Сила же его людей, напротив, резко упала из-за недостатка этого самого статуса.
В этот момент Гуанхуэй был в полном замешательстве.
Пред лицом Истинных Владык истинным людям Заложения Основания запрещено входить в Тайное Царство! По крайней мере, никто не смог бы обмануть Глаз дхармы Истинного Владыки.
Значит... этот демонический повелитель не на стадии Заложения Основания.
Да какой, к черту, это не Заложение Основания?!
Однако ситуация не давала ему времени на раздумья. Внешнее кольцо обороны начало рассыпаться, золотые тела рушились под коррозией зловещей энергии.
— Только... только обезглавливание поможет!
Гуанхуэй поднял голову. Его взгляд упал на Лю Яна, стоявшего за спинами тысяч призраков. Горечь промелькнула на его губах, но тут же сменилась твёрдой решимостью.
— «Когда я стану Буддой, если в моем царстве будут ад, голодные духи или животные, да не обрету я Высшего истинного просветления».
— «Когда я стану Буддой, если небожители в моем царстве после конца жизни вновь падут на три злых пути, да не обрету я Высшего истинного просветления».
— «Когда я стану Буддой, если небожители в моем царстве не будут обладать телом цвета чистого золота, да не обрету я Высшего истинного просветления».
Гуанхуэй произнес три великих заклинания подряд. Величественное буддийское сияние начало стремительно расходиться от него волнами.
В этом сиянии призрачно проступили очертания храма.
Монахи внутри творили утреннюю молитву, гремели голоса, возвещающие дхарму — величественная древняя обитель под звон колоколов. На табличке над главными воротами красовались три летящих иероглифа:
«Храм Укрощённого Дракона»!
В следующий миг все монахи растворились в свете. Потоки буддийского сияния слились воедино, воплотившись в исполинскую дхармическую форму.
— Тело Ваджры Великой Силы Дракона и Слона!
Это и был сильнейший метод боя заклинаниями буддийских культиваторов Чистой земли.
Культивация Чистой земли следует Пути угасания глубокой радости — это угасание собственного «я», осознание себя лишь мимолётным мгновением, лишь иным воплощением Высочайшего, преобразующего мир смертных.
Чем больше монах осознает свое «истинное я», тем ближе он становится к Почитаемому Миром, создавшему этот путь, и тем мощнее его божественные способности и магическая сила.
Эта особенность даровала им уникальную способность, отличную от других наследий: когда несколько монахов объединяют сознание в единое «Я» через тайную технику, они могут преодолеть оковы своего уровня и заимствовать статус высшего ранга из Чистой земли глубокой радости!
Чем выше статус, тем больше монахов требуется.
Например, культиваторам Конденсации Ци нужно собрать все Восемь сонмов буддийских последователей, чтобы получить статус уровня Заложения Основания.
Один же отдельный «сонм» мог в лучшем случае достичь статуса, близкого к Заложению Основания — Ваджры-защитника дхармы, высшего ранга среди практиков Конденсации Ци.
Сейчас Гуанхуэй объединил всё Собрание Драконов. Сотня монахов слилась в единое целое, и явленный ими Ваджра Великой Силы Дракона и Слона был лучшим среди подобных!
— Твари и демоны, прейдите к погибели!
С этим криком тело Ваджры, принявшее Гневный Лик, бросилось в гущу врагов, прорубая путь к Лю Яному сквозь волны призраков.
Но мгновение спустя Гневный Лик сменился неописуемым отчаянием.
Ибо в самом центре призрачного воинства из земли восстал величественный дворец, источающий власть над мраком и тайнами, и из него вышла женщина неописуемой красоты и царственного благородства.
Божество-защитник дхармы Изначальная Дева!
Хотя вдали от Горы Черепов Изначальная Дева не имела поддержки земных жил, её статус соответствовал уровню Заложения Основания. Гуанхуэй просто не мог с ней тягаться.
Грохот!
Дева изящно подняла руку и легко опустила ладонь. Ваджра Великой Силы Дракона и Слона, в которого воплотился Гуанхуэй, отлетел прочь и рухнул в пыль.
Сияющее золотое тело покрылось сетью трещин, из которых заструилось буддийское сияние. Каждая капля крови, падая, превращалась в мёртвого монаха с застывшим в глазах ужасом. Когда кровь иссякнет, форма Ваджры распадётся сама собой.
Гуанхуэй почувствовал, будто проваливается в ледяную бездну.
В его душе даже вспыхнула ярость на Истинных Владык Врат Будды, наблюдавших за битвой: «Твою мать, как вы смотрите?! Как вы позволили культиватору Заложения Основания пробраться на Поле битвы за путь?!»
Твари!
Теперь он даже не видел Лю Яна. Перед глазами были лишь бесконечная зловещая энергия, призраки и величественный Зал Ямы.
— Демон! Если у тебя есть смелость, сразись со мной один на один!
Стоя под сенью Знамени Мириада Духов, Лю Ян слушал яростные вопли Гуанхуэя, небрежно вертя в пальцах меч-пилюлю. Предсмертные проклятия — лишь стоны проигравших.
К тому же, когда Гуанхуэй вел за собой сотню монахов, он не горел желанием драться один на один. А теперь вдруг вспомнил?
— Я и так сражаюсь с тобой один на один.
Ты один — против моей толпы.
Через четверть часа буддийское сияние окончательно угасло. На земле остались лишь трупы.
— Отличный материал, нельзя добру пропадать...
Лю Ян взмахнул Знаменем Мириада Духов. Погибшие монахи начали подниматься. Среди них был и Гуанхуэй — на его лице теперь читалась лишь безграничная преданность.
В это время из-за спины Лю Яна прибежал Цинь Тяньхэ, таща за собой какого-то лысого.
— Старший, я поймал одного беглеца!
Сказав это, он с опаской покосился на восставших монахов за спиной Лю Яна. Восхищаясь увиденным, он невольно подумал:
«Ну и сильны же мы вдвоем!»
— ...Неужели нашлась заблудшая овца?
Лю Ян не обратил внимания на мысли Цинь Тяньхэ, взглянув на жалкого Гуанмина. Тот, поймав его взгляд, без колебаний поднял руки:
— Не убивайте! У меня есть важные сведения!
— Пощадите, великий господин!