Гуанмин
Северные рубежи, Секта Божественного Воинства.
В самую глубь мрачного и безмолвного чертога ворвался радужный луч. Опустившись в центре зала, он обернулся рослым мужчиной, который в изнеможении рухнул на пол.
— Пха!
Едва коснувшись коленями земли, Истинный Человек Хуаньу не выдержал: изо рта хлынула кровь. С лицом, полным мучительной боли, он судорожно зажал рот ладонями, пытаясь проглотить багровую влагу обратно.
Ведь эта «кровь» на деле была эссенцией его Основы Дао. Потеряв даже малую каплю в обычное время, пришлось бы восстанавливаться декаду, а сейчас она изливалась безудержным потоком. Раны были столь тяжелы, что он отринул плоть, позволив лишь душе бежать.
— Старший брат.
В этот миг из глубин зала поспешно вышел молодой человек. На его лице застыла тревога; увидев состояние Истинного Человека Хуаньу, он бросился вперед, чтобы поддержать его.
— Младший брат Сюаньу... Лекарство, лекарство!
Истинный Человек Хуаньу торопливо подгонял его, и юноша, не смея медлить, извлек сосуд с пилюлями и вытряхнул из него маленькую красную таблетку.
В следующее мгновение он активировал её своей магической силой.
Раскрошившаяся пилюля окутала Истинного Человека Хуаньу. В мгновение ока органы восстановились, плоть и кровь сплелись воедино, а кости обрели твердость — перед взором вновь предстал прежний облик Хуаньу!
Душа вошла в новую оболочку, и Хуаньу наконец облегченно вздохнул. Пошатнувшаяся Основа Дао вновь обрела устойчивость. Хотя новое тело то и дело отзывалось треском — оно явно с трудом выдерживало мощь его духа — это было лучше, чем оставаться бесплотным призраком.
— Слава Небу, со Старшим братом всё в порядке...
Видя это, Истинный Человек Сюаньу выдохнул, но стоило ему вспомнить о бедственном положении секты, как сердце его вновь сжала тоска.
— Старший брат, может... может нам просто уйти?
Несмотря на глубокую привязанность к Секте Божественного Воинства, Сюаньу процедил эти слова сквозь зубы. В его голосе звучало отчаяние — он больше не желал нести это бремя!
— Мы, в конце концов, Истинные Люди, а не простые смертные на стадии Конденсации Ци.
— Если мы оставим наследие секты, не возьмем ни вещицы и отринем все помыслы, просто сбежав в заморские земли, вряд ли кто-то станет нас преследовать.
Слова Сюаньу заставили Истинного Человека Хуаньу погрузиться в молчание.
Верно. Если бросить секту прямо сейчас, она погибнет, но они двое выживут. Но как он мог смириться с этим?
Ему, Хуаньу, уже перевалило за сто пятьдесят. Он едва успел закалить натальную сущность и рассчитывал использовать удачу и судьбу секты, чтобы отыскать небесных духов и земных демонов для создания врожденной божественной способности. Это позволило бы его культивации совершить рывок. Тогда, даже если триста лет жизни иссякнут, после перерождения ему будет легче вернуться к Заложению Основания.
А если Секты Божественного Воинства не станет?
Во-первых, об удаче и судьбе можно забыть, а значит, о средней стадии Заложения Основания в этой жизни не стоит и мечтать. Во-вторых, если секта исчезнет, кто встретит и наставит его тело перерождения?
Бегство в заморские земли превратит его в одинокого бродячего духа!
О каком пути Дао тогда может идти речь?
Даже у перерождения не будет будущего!
Потому, пока не дойдет до крайности, Хуаньу не собирался уходить. Однако недавняя схватка с Лю Яном оставила в его сердце лишь ледяной холод.
— Демонический Повелитель настроен решительно. Похоже, Южные земли действительно нас бросили...
На миг Истинный Человек Хуаньу почувствовал себя совершенно потерянным.
Но в этот самый момент —
— Амитабха.
Буддийское приветствие прозвучало подобно звону чистого источника. Оно мгновенно утихомирило тревогу в душах двух Истинных Людей, но вместе с тем заставило их содрогнуться от изумления.
— Чистая Земля? Буддийский культиватор?
Хуаньу поднял голову и почувствовал тонкий аромат сандала. Когда он пришел в себя, в зале уже стоял юноша с ясным взором и алыми губами.
— Бедный монах Фу Лун приветствует двух подателей.
Архат Усмиряющий Дракона сложил ладони в жесте почтения и мягко улыбнулся: — Пусть Павильон Мечей и не радеет о Северных рубежах, Чистая Земля не прочь протянуть руку помощи.
— Это правда?! — Хуаньу охватила внезапная радость.
«Конечно, ложь».
Архат Усмиряющий Дракона внутренне усмехнулся, но на лице его проступило еще большее милосердие: — Буддийский культиватор Чистой Земли не произносит пустых слов. Я прибыл, чтобы стать опорой вашей благородной секте.
На самом деле это была личная затея Фу Луна, не имевшая отношения к Чистой Земле. Лишь недавно, занимаясь вычислением причин и следствий, он с восторгом обнаружил: Лю Ян, тридцать лет не покидавший Святую Секту, наконец вышел в мир. Фу Лун мчался без оглядки, желая воспользоваться шансом и искоренить старую угрозу.
С этой мыслью Архат извлек нечто из складок своей кашаи.
Это была золотая статуэтка, сияющая величественным светом. Под воздействием магической силы Фу Луна она обрела плоть и замерла подле Хуаньу.
— Это сокровище зовётся «Золотое Воплощение Отрешения». Его создали ученики моего храма, добровольно пожертвовав собой.
— По сравнению с духовным телом, созданным из пилюль, эта оболочка несравненно прочнее. Полагаю, она позволит собрату по дао восстановить более восьмидесяти процентов боевой мощи.
— Благодарю, Святой Монах!
Хуаньу не стал церемониться. Его душа немедленно покинула прежнюю оболочку и слилась с Золотым Воплощением Отрешения. Угасшая было энергия вновь начала стремительно расти.
Архат Усмиряющий Дракона удовлетворенно кивнул и перевел взгляд в сторону Горы Черепов.
«Он тоже почувствовал меня...»
Фу Лун слегка нахмурился, размышляя про себя: «Его талант поразителен. Закалить натальную сущность за тридцать лет... Убить его будет непросто».
По совести говоря, обладая средней стадией Заложения Основания, он был уверен в победе над Лю Яном. Но Истинные Люди, чувствующие карму, способны стремиться к счастью и избегать несчастья. Если Лю Ян решит не вступать в бой и сбежит, почуяв опасность, Фу Лун мало что сможет ему противопоставить.
Разве что запереть его на одном поле боя.
Только лишив Лю Яна путей к отступлению, он сможет сразить его. А идеальным исходом стало бы преобразование Лю Яна — это принесло бы величайшую пользу.
Для этого у него были свои заготовки.
Однако успех зависел от мастерства обоих. Он верил, что Лю Ян так же жаждет его смерти; это была битва умов — чья хитрость окажется изощреннее.
Пока Архат предавался раздумьям, в другой части Секты Божественного Воинства прогуливался монах с вороватым взглядом, который, впрочем, старательно напускал на себя величественный облик.
— Вот скажите, как же так вышло, что я стал старшим братом в Храме Укрощённого Дракона?
Последние дни Гуанмин жил припеваючи. Гуанхай и Гуанхуэй одновременно испустили дух, а он спас оставшихся монахов Чистой Земли, заработав немалое влияние.
— Жизнь непостоянна, ох как непостоянна...
Гуанмин был полон чувств, но пыл к практике у него поугас. В конце концов, для такого, как он, путь совершенствования почти упёрся в тупик.
Ведь у Храма Укрощённого Дракона есть хозяин.
Пока жив Архат Усмиряющий Дракона, любой рост культивации Гуанмина лишь подготовит почву для господина. Раз так, к чему изнурять себя ежедневным подвижничеством?
Пора бы и жизнью насладиться!
При этой мысли в памяти Гуанмина внезапно всплыла сцена: Битва за путь и силуэт Лю Яна, в одночасье истребившего Гуанхая и прочих.
— Кхм!
Гуанмин резко втянул воздух сквозь зубы: — Тьфу-тьфу-тьфу! Чур меня! С чего вдруг я вспомнил этого свирепого человека? Забыть, немедленно забыть!
Но чем сильнее он пытался выкинуть это из головы, тем отчетливее становился образ.
В полузабытьи он словно вновь оказался на Поле битвы за путь. Дрожа от страха, он смотрел в спину того человека, видел, как тот оборачивается и с улыбкой произносит:
— ...Собрат по дао Гуанмин, сколько лет, сколько зим.
На край света — единым помыслом.
«Определение близости и отчужденности»!
— ...А?
Гуанмин словно очнулся от сна. Он ошарашенно уставился на внезапно возникшего перед ним Лю Яна, протер глаза и ущипнул себя за щеку.
Больно.
«Мамочки!»
Настоящий?!
В следующую секунду раздался глухой звук — Гуанмин рухнул на колени и зарыдал в три ручья: — О, Высший культиватор! Смиренный монах... как же я по вам тосковал!
(Конец главы)