Один меч рассёк сумрак!
Море облаков, касающееся небес, за пределами Пика Подпирающего Небеса. На первый взгляд небо казалось пасмурным и пустым, однако в действительности круг Заложения Основания уже был полон людей — семь–восемь истинных людей Святой Секты таились в засаде.
— О? И ты здесь?
— Решил посмотреть на потеху.
— Вместе веселее.
Несколько истинных людей стояли плечом к плечу, беседуя оживлённо и с притворным дружелюбием. На их лицах — радушные улыбки, будто они и вправду братья по учению.
— Как долго У Цан там?
— Почти сгорела палочка благовоний. Средняя стадия против начальной — разве может быть иначе? Формации расставлены. Как выйдет — сразу получит по голове.
— На этот раз он обрёл смертельного врага в лице Юань Ту.
— Пусть сначала добудет добычу, а мы отберём рукопись Истинного Владыки. Заглянем в неё разок-другой, а всю карму свалим на него.
— Скажу прямо: У Цану далеко до Юань Ту. Оба пришли со своими искусствами, но только Юань Ту постиг суть Секты. А У Цан всё ещё носит нрав вольного культиватора — злой, но не хитрый. Так ему и остаться посредственностью.
Они говорили спокойно, словно чужая судьба их не касалась. Очевидно, У Цан считал, будто действует тайно, но как утаить то, что другим нужно в качестве козла отпущения?
И вдруг — гром грянул!
Истинные люди подняли головы. Пик Подпирающий Небеса дрогнул, и над ним вспыхнули переливы сияния, словно само небо раскрыло очаг огня.
— Что там такое? — ахнул один. — Неужели сражаются?
— Средняя стадия против начальной — и такой грохот? — удивились другие.
— Неужели вольные культиваторы настолько ничтожны?
— Не настолько, — нахмурился старший. — Хотя У Цан и не силён в играх кармы, в бою он искусен. Тянет на середину Заложения Основания.
— Значит, дело не в его слабости?..
Слова повисли в тишине. Взгляды стали напряжёнными: все чувствовали, что внутри горы творится нечто необычное.
Внутри Пика Подпирающего Небеса.
Лю Ян держал Меч Авичи обратным хватом, не прекращая вливать в него духовную силу. Другой рукой он сложил печать и гулко произнёс:
— Букашки, пожирающие ци, уничтожают все помыслы!
[Различение истинного и ложного]!
Мириады пожирателей ци вспыхнули новым светом. Их хрупкие тела обрели странную силу, а мощь возросла в разы.
— Проклятые твари! — скривился У Цан.
Он не страшился насекомых — пусть их сто сорок миллионов, — но понимал: чтобы истребить всех, придётся потратить слишком много силы и времени. Он бросил взгляд на Меч Авичи за спиной Лю Яна: от клинка шла волна смертельной угрозы.
«Нельзя давать себя связать».
У Цан сложил печать — и из его Основы Дао, Божественного Древа Свернувшегося Дракона, вспыхнула искра. В одно мгновение она разрослась в пылающее море огня.
Огненный шар охватил древо, озарив небо. Даже защитные формации едва удерживали сияние.
— [Не Бегущий на Юг]! — произнёс он.
Древо обратилось в пламя; небо и земля смешались в одну печь. Лю Ян ощутил, как даже дыхание обжигает грудь.
— Врождённая способность… — уголок его губ дрогнул.
Меж бровей заиграл Небесный Астролябий, и свет пролился на всё вокруг. «Похоже на [Пылающего Дракона] архата Фулуна… Это сочетание Небесного духа, пресекающего судьбу, и Земного демона, связующего землю: огонь, питающийся древесной силой и пожирающий своё коренье».
Идеально созвучно его Основе Дао — Древу Свернувшегося Дракона. Принося древесную силу в жертву огню, он взывал к пламени, именуемому Небесным Огнём Ли — огню, что не щадит ничего древесного.
Пожиратели ци проглотили первую волну пламени — и обратились в прах. Но огонь не иссяк. У Цан изменил печать, и пламя, словно живое, рванулось вперёд.
Позади него Древо Свернувшегося Дракона снова расцвело, дав два плода — синий и золотой.
— Вперёд!
Плоды сорвались и смешались с пламенем.
Его врождённая способность несла три способности: алый плод «Огонь в дереве» — жжёт тело дхармы; синий плод «Косточка Персика Бессмертия» — удерживает форму, мешая бегству; золотой плод «Семя драконьей чешуи» — взвинчивает ци, многократно усиливая удар.
Один — для удара, другой — для удержания, третий — для усиления. Всё ради того, чтобы довести разрушение до предела.
Мир раскололся надвое: впереди — белый день, пламя пронзает облака; позади — ночь без луны.
Лю Ян вздохнул.
В следующее мгновение пламя сомкнулось на его теле.
То, что произошло дальше, ошеломило У Цана: Лю Ян легко взмахнул рукавом — и отбросил пламя прочь. Движение — чистое, как дыхание мира.
Он снова оттолкнул огонь.
— Как это возможно?! — выдохнул У Цан.
В третий раз он усилил жар — и теперь огонь поглотил Лю Яна целиком. Кожа треснула, обнажив белые кости; внутренности залило раскалённым потоком; дыхание обратилось в искры. Казалось, удар смертелен.
И вдруг из огня прозвучал короткий смех.
— Ха…
Лю Ян поднял голову; глаза, пылающие, как два солнца, смотрели прямо на врага. Меч Авичи дрогнул в его руке: с начала битвы клинок жадно тянул силу — и наконец насытился.
— Убей, — произнёс Лю Ян.
[Различение истинного и ложного] вспыхнуло вновь — словно император возгласил указ с небесного трона. Слово стало законом, и золотой свет божественной силы покрыл Меч Авичи.
Клинок взвился.
Кроваво-золотое сияние рассекло небо и землю, разделив инь и ян. Небо, залитое закатным пламенем, треснуло от удара.
Один меч рассек сумрак!
Удар резал не только плоть— он пронзил духовную суть. Небесный Огонь Ли разлетелся громовым треском, потерял одухотворённость и обратился в обычное пламя, растаявшее в воздухе. Открылся силуэт У Цана.
Он стоял с выпученными глазами; изо рта и носа текла кровь. На уровне живота зиял ровный след меча. Плоть медленно разошлась — и тело раскололось надвое.