Судьба не во власти человека
— Похоже, тот Истинный Человек Заложения Основания, что стоял за кулисами, наконец-то сдался!
Лю Ян поднял взгляд к небу. Лишь благодаря тому, что он владел Талисманом Изначальной Ци Хаоса и обладал опытом нескольких жизней, ему удалось смутно ощутить перемены в своей судьбе.
Это чувство ясности сердца Дао и безграничного простора… Подобного он не ощущал уже очень давно.
— Хорошо, очень хорошо!
Осознав, что Истинный Человек Заложения Основания больше не строит против него козни, Лю Ян почувствовал небывалое облегчение. Но еще больше его радовало то, что другой его проект значительно продвинулся вперед.
Лю Ян извлек Знамя Изначальной Ци и Мириад Духов, после чего призвал своего клона Изначальной Ци.
Знамя Мириада Духов было особенным: хотя внутри него скрывалось пространство горчичного зерна, войти туда могли лишь сущности, связанные с Изначальной Книгой Дао, такие как его Клон Изначальной Ци.
Как только клон вошел внутрь, перед глазами Лю Яна все поплыло.
В следующий миг перед ним медленно развернулся колоссальный свиток, похожий на бесконечную череду картин, и в каждой из них обитал Дух знамени.
Эти образы были один краше другого: где-то виднелись горные селения, где-то — заморские земли с одинокими островами, где-то — императорские дворцы или чертоги Небесного Двора. В каждой картине Дух знамени, сияющий духовным светом, вел свою жизнь: кто-то пировал, кто-то медитировал — и выглядели они совсем как живые.
Хотя Лю Ян видел это не раз, каждое посещение заставляло его невольно вздыхать:
— Вероятно, эти картины сотканы из воспоминаний духов знамени при их жизни… Позволить им жить внутри полотен, чтобы их сознание не рассеялось — поистине грозный магический артефакт!
Стоило Лю Яну пожелать, как пейзажи в картинах мгновенно преобразились.
Все Духи знамени были согнаны в одно место. Идиллические горы и деревни сменились огромным цехом с конвейерной лентой.
Поначалу Духи пребывали в оцепенении.
Однако вскоре Лю Синь, сильнейший среди них, первым пришел в себя. Он поспешно подошел к Лю Яну и почтительно склонился: — Подчиненный приветствует господина.
— Как продвигается работа?
— Докладываю господину: изготовлено сто тридцать два Талисмана Золотого Света, сто пятьдесят три Талисмана Пяти Громов и двести десять талисманов ци меча. Прошу господина соизволить проверить.
С этими словами Лю Синь преподнес толстую стопку заклинаний-талисманов.
— Хорошая работа. Однако… —
Лю Ян просканировал их Духовным Сознанием и с удовлетворением убрал талисманы, но тут же его лицо помрачнело: — …кто позволил тебе отпускать их на отдых?
С тех пор как он обменялся секретами талисманостроения с Бессмертной Девой Фэйся, он поручил производство трех видов низкоуровневых талисманов Духам знамени. Они должны были трудиться день и ночь, без выходных, но, войдя с проверкой, он обнаружил, что все отдыхают.
Как это понимать? Да это же бунт против небес!
«Вы — Духи знамени! Если сегодня вы позволили себе отдых, то страшно представить, на что вы замахнетесь завтра! Подобную крамолу нужно пресечь в зародыше!»
При этой мысли Лю Ян прищурился и произнес ледяным тоном:
— Старший Брат Лю, я рад, что ты организовал создание стольких талисманов. Но мне крайне не нравится, что ты позволил им отдыхать.
— Господин, это была вынужденная мера, — поспешил оправдаться Лю Синь.
— Искусство создания талисманов требует, чтобы живой человек использовал магическую силу как кисть, а духовную мудрость — как тушь. Но Духи знамени — это те, кто лишь кажется живым, будучи мертвым.
— Магическая сила у них есть, но запас духовной мудрости не восполняется.
— Если заставлять их рисовать без перерыва, не давая погружаться в сон для восстановления, наступит день, когда их мудрость иссякнет, и они просто развеются без следа.
— И что с того?
Ответ Лю Яна заставил Лю Синя оцепенеть.
— В Знамени Мириада Духов нет недостатка в душах. Если кто-то развеется от изнеможения — тем лучше, я добуду нового, с более высокой производительностью.
— Ах да, а остатки развеявшегося духа можно скормить остальным.
— Раз Духи знамени способны терпеть лишения, значит, они могут терпеть еще больше.
— Вы, духи, рождены, чтобы работать на меня. Те, кто не может работать, не имеют ценности. Пусть сами развеются.
Лю Ян говорил буднично, но Лю Синь слушал его с содроганием в сердце.
«Скотина… Какая же ты скотина!»
Глядя на то, как Лю Ян использует артефакт, Лю Синь почувствовал себя святым — ведь раньше он призывал духов лишь для боя заклинаниями.
Лю Ян чутко уловил его эмоции и мягко улыбнулся: — Старший Брат Лю, ты ведь понимаешь, какая сейчас конкуренция среди духов знамени? Честно говоря, если бы не наши узы соучеников, я бы не доверил тебе руководство. Тебе стоит быть благодарным.
— Посуди сам: что этот Дух знамени, что тот — мне все равно, кого использовать. Почему я выбрал тебя?
— Только потому, что мы из одной секты, и моим нынешним положением я обязан тебе. Работай усердно, и я тебя не обижу.
Лю Синь: «...»
Пока Лю Ян инспектировал свою «фабрику», в другой тайной комнате Башни Кровавых Одежд Юнь Мяоцин пребывала в смятении.
— Как же так… —
На её лице застыла смесь радости и испуга. На шее сиял амулет — символ ученицы Павильона Мечей Юйшу.
Это был луч духовной связи!
Стоило направить магическую силу, и можно было заговорить с тем, кто на другом конце. Она и не подозревала, что её жетон обладает такой функцией!
Но почему раньше никто не выходил на связь?
В следующий миг в её ушах раздался знакомый голос: — Мяоцин? Хорошо, ты жива. Видимо, твоя судьба еще не исчерпана.
— Ты… Сестра?!
Юнь Мяоцин широко распахнула глаза от изумления.
Раньше она предлагала Лю Яну помощь, с одной стороны веря в его порядочность, а с другой — полагаясь на мощь своей семьи.
Она верила: если Лю Ян решит оставить Демонический путь, она добьется, чтобы Павильон мечей принял его.
Ведь в её семье когда-то был Глава Павильона Мечей, Истинный Владыка Золотого Ядра. Пусть сейчас род пришел в упадок, он все еще оставался великим кланом внутри Павильона.
Саму её в семье не ценили. Все надежды возлагались на её сестру — Юнь Мяочжэнь, обладательницу Истинного Наследия, практикующую Книгу о Золотом Эликсире Великого И. Та была фанатиком практики, отвергала пилюли ради чистоты пути и стала одной из немногих, кто на поздней стадии Конденсации Ци постигла великую божественную способность.
Назвать её «избранницей небес» было бы преуменьшением.
Юнь Мяоцин и Юнь Мяочжэнь — их имена различались лишь на один иероглиф, они были родными сестрами, но их таланты разделяла пропасть между небом и землей.
— Где ты сейчас?
Свет сиял, и холодный голос продолжал: — Твоя Врожденная судьба была слаба, потому ты и попала в плен к Демонической Секте. Теперь срок вышел, пора освободиться от этой Небесной Катастрофы.
Она может вернуться в Павильон мечей?
Юнь Мяоцин на миг замерла, а затем, переполненная радостью, заговорила: — Я на Рынке Горы Черепов, в Башне Кровавых Одежд. Сестра, ты придешь за мной?
— Башня Кровавых Одежд?
Юнь Мяочжэнь помедлила, а затем произнесла: — Тебя использовал Владыка Башни Кровавых Одежд для Техники Сбора и Восполнения? Что ж, я обезглавлю его, и это станет завершением твоих Кармических заслуг.
Юнь Мяоцин в ужасе воскликнула: — Сестра, ты ошибаешься! Брат Лю хоть и с Демонического пути, он не злодей! Напротив, он стремится на Праведный путь и невероятно талантлив. Вместо того чтобы убивать его, лучше убедить его исправиться, он станет великой опорой для праведников…
Договорить ей не дали — резкий окрик прервал её на полуслове.
— Абсурд!
В то же мгновение за пределами Рынка Горы Черепов высокая статная женщина в белом плаще из журавлиных перьев, чьи глаза метали свет меча, яростно раздавила в руке нефритовую печать.
Стоящий рядом мужчина средних лет нахмурился: — Что случилось?
— Мяоцин уже не спасти!
Юнь Мяочжэнь покачала головой и вздохнула: — Она молит за Демонического Повелителя. Она погрязла в пучине катастрофы и больше не видит спасения…
— И что же младшая сестра намерена делать?
— …Идем на рынок демонов!
С этими словами в сердце Юнь Мяочжэнь вспыхнул беспричинный гнев.
Юнь Мяоцин была её сестрой, они походили друг на друга на семь частей из десяти. И если её сейчас использует какой-то демон, то эта картина в её воображении была почти равносильна тому, что…
При этой мысли Юнь Мяочжэнь почувствовала тошноту и инстинктивно сжала ноги.
Следом на её прекрасном лице вспыхнула жажда крови: — Демон посмел осквернить разум моей сестры. Если я не срублю ему голову собственноручно, мои помыслы никогда не обретут покоя!
(Конец главы)