Железные улики, великая облава во всем городе!
После этого Лю Ян еще долго беседовал с императрицей Сяо, предаваясь обсуждению дао.
В конце концов, они оба были повязаны общими интригами, и такое общение помогало лучше понять друг друга, поэтому императрица Сяо не стала отказывать.
Обе стороны извлекли немалую выгоду; можно сказать, и гость, и хозяйка остались довольны.
Лишь через полчаса Лю Ян покинул Даосский канон четырех хранилищ и под предводительством евнуха Аня ушел из императорского дворца. Императрица Сяо провожала его взглядом.
— Ваше Величество...
Служанка тихо подошла к ней: — Этот истинный дракон необычаен, с ним не так-то просто совладать. Поступая так... Ваше Величество рискуете вскормить тигра себе на погибель.
Услышав это, императрица Сяо взглянула на служанку — та была из ее родного дома и всегда отличалась преданностью, поэтому императрица не придала значения дерзким словам и сухо ответила: — Не беспокойся. Хотя Его Величество ушел поспешно, не оставив ни слова, он наверняка оставил козыри в рукаве.
Сказав это, она раскрыла ладонь.
На этой белой ладони, подобной теплому нефриту, внезапно вспыхнул яркий свет, заставив воздух вокруг наполниться густым ароматом сандала.
«Небеса семи светил»!
— Перед уходом Его Величество оставил этот предмет в заднем дворце. Пока он у меня, Бог благовоний из Императорской гвардии не представляет угрозы — его сила зависит лишь от моей воли.
— Так что этот Духуань не заслуживает беспокойства.
При этих словах в глубине глаз императрицы Сяо вспыхнула жажда: «Если со временем я воспользуюсь этим шансом и доведу Зародыш плода просветления до совершенства...»
Возможно, появится надежда стать истинным владыкой.
Ради этого императрица Сяо даже желала, чтобы влияние Императорской гвардии росло. Ведь чем она больше, тем больше благовоний, и тем совершеннее становятся «Небеса семи светил».
А если она сможет стать истинным владыкой, ей будет плевать на власть в Даосском дворе. Пусть Духуань и наследный принц Лунсин забирают ее себе, если хотят.
«Жаль только, что Плод еще не завершен».
При этой мысли Императрица Сяо вздохнула. Если бы это был не Зародыш плода просветления, а полноценный Плод просветления внешнего пути, это сэкономило бы ей массу сил.
Покинув зал Тяньу, Лю Ян первым же делом вернулся в управу Императорской гвардии и спустился в подземные допросные камеры.
И Чэнь Юаньли, помощник командующего Верховного департамента, покушавшийся на императора Цзяю, и Нин Хао Хэ, командующий Верховного департамента, схваченный Лю Яном как мятежник, — оба были заперты здесь, истерзанные пытками и едва дышащие.
— Господин!
Как только Лю Ян вошел, культиваторы Императорской гвардии, отдыхавшие до этого, повскакивали с мест и сурово отдали ему честь.
— Как успехи?
Лю Ян придвинул стул и сел перед Чэнь Юаньли и Нин Хао Хэ: — Они вспомнили, как именно покушались на императора Цзяю и кто их сообщники?
— Это... они оказались крепкими орешками.
Культиваторы Императорской гвардии со стыдом опустили головы: — Особенно этот Нин Хао Хэ. Ни в какую не признает вину. Просим наказания, господин!
С этими словами они пали ниц, добровольно прося кары. Они получили от Лю Яна немало щедрот, и при таком отношении им было совестно: если бы Лю Ян их не отругал или не побил, они чувствовали бы себя неловко, считая, что принимают награды незаслуженно.
Однако в следующий миг Лю Ян покачал головой:
— За что наказывать? То, что они ничего не помнят и не признаются — это их проблемы. Вы трудились не покладая рук, так что идите и хорошенько отдохните.
Закончив фразу, Лю Ян достал пачку пухлых красных конвертов.
— Вы долго допрашивали преступников, забросив тренировки. Это ваша компенсация, возьмите — хватит каждому.
В этот момент в головах стражников билась лишь одна мысль: нам ввек не отплатить за доброту господина Духуаня!
Отослав культиваторов, Лю Ян посмотрел на едва живых Чэнь Юаньли и Нин Хао Хэ. Последний открыл глаза:
— Предатель... злодей...
— Ругайся, ругайся.
Лю Ян слегка улыбнулся, ничуть не задетый: — Проклятия перед смертью — единственное утешение проигравших. Тем более скоро у тебя и такой возможности не будет.
С этими словами он обхватил голову Нин Хао Хэ.
«Марионетка»!
Нин Хао Хэ, чиновник третьего ранга, не обладал совершенством заложения основания. Техника «Марионетка» сработала безупречно, мгновенно стерев ненависть с его лица.
— Я диктую, ты пишешь.
— Слушаюсь, господин!
Вскоре были готовы показания, написанные собственноручно «убийцей» Чэнь Юаньли и его «сообщником» Нин Хао Хэ, скрепленные их отпечатками божественного сознания.
В них указывалось на связь множества высокопоставленных чинов Даосского двора с Демонической сектой с севера, включая командующего Пятью армиями столичного гарнизона и других чиновников на важных постах. Лю Ян не тронул лишь верхушку — младшего наставника, младшего воспитателя и младшего учителя, — всех остальных он не пощадил.
Содержание было абсолютно правдоподобным и выдержало бы любую проверку.
Выйдя из допросной, Лю Ян передал бумаги ожидавшему снаружи Сяо Шаню и холодно произнес: — Сними копии и разошли по поместьям младшего наставника и прочих.
— А теперь собирай всех. Начинаем аресты согласно списку в показаниях.
— Выдвигаемся!
Вскоре город Тяньу погрузился в хаос.
По приказу Лю Яна Императорская гвардия, чей масштаб и боевой дух после поглощения Верховного департамента были на пике, вышла в полном составе, накрыв весь город Тяньу.
Поначалу многие чиновники не понимали, что происходит, и даже решили, что это мятеж Императорской гвардии, а культиваторы-монстры затеяли бунт. Они пытались осыпать гвардейцев упреками, но те, вооруженные палками для наказания при дворе, просто избивали их скопом.
После первого же удара чиновники кривились от нестерпимой боли.
Гвардейцы, жаждущие выслужиться перед Лю Яном, при виде этого свирепели: «Ах ты гад, еще и зубы скалишь? Это уже не обычный чиновник!»
Нужно бить сильнее!
Первый удар — по губам, чтобы не молил о пощаде. Второй — по ногам, чтобы не сбежал. Третий — по голове, чтобы господин Духуань видел их рвение!
— А-а! Убивают!
— Не бейте, не бейте! Я за Императорскую гвардию, я свой!
Подобные крики то и дело раздавались в разных концах города Тяньу.
Однако чиновники не были совсем уж беззащитны. Вскоре один из сановников второго ранга не выдержал и яростно призвал силу своей должности:
«Министр военных дел Верховного департамента»!
— Наглецы! Культиваторы-монстры взбунтовались...
— ГРОМ!
Прежде чем он договорил, чудовищный грохот заглушил его голос. В этот миг бесчисленные чиновники невольно задрали головы к небесному своду.
В их взоре остался лишь один человек.
Лю Ян стоял неподвижно, словно изваяние. Его пальцы сплелись в магическом жесте, и из рукавов хлынули потоки жидкого пламени, в мгновение ока застелив небеса.
В огненном небе взметнулись бесчисленные знамена, являя образы сходящихся армий под ржание боевых коней. Это была картина кровавого поля брани Асуры, окрасившего горы и реки. На землю пала тяжелая тень, несущая дыхание разрушения, и этот небесный гнет обрушился вниз!
«Книга о сигнальных огнях Суйян»!
Лю Ян, усилив себя государственными законами Царства бессмертных, за короткий срок освоил это заклинание. Он заранее затаился в небесах, долго копя силы и дожидаясь того, кто высунется первым.
И теперь он не сдерживался, ударив во всю мощь!
Весь город содрогнулся. Бесчисленные взгляды — полные ужаса, гнева или потрясения — устремились на потоки огня, изливающиеся с небес.
— БУМ!
Словно серебряный кувшин разбился, и брызнула вода; словно железная конница ринулась в бой под звон клинков!
В следующую секунду министр военных дел Верховного департамента вместе со всей своей усадьбой был поглощен пламенем. На его месте остался лишь обугленный кратер.
Лишь после этого Лю Ян плавно спустился вниз:
— Убийца Чэнь Юаньли и его сообщник Нин Хао Хэ дали признательные показания. Улики неоспоримы. Императорская гвардия по приказу наследного принца и императрицы арестовывает всех причастных.
— Перед лицом железных улик министр военных дел Верховного департамента осмелился чинить препятствия. Без сомнения — предатель выдал себя сам!
Сказав это, Лю Ян протянул руку и вытащил из ямы полуживого министра. Это было результатом того, что он намеренно сдержал удар.
«Марионетка»!
Тайно взяв его под контроль, Лю Ян холодно распорядился: — Уведите его. Допросите как следует, пусть выложит, сколько еще у него сообщников!