Лысый осёл, отведай меча!
Посреди пустоши голос Сына Будды Гуанмина звучал звонко и твёрдо, а сам он был воплощением праведности.
Чунгуан лишь усмехнулся: — С чего бы это? Разве не ты убил жителей Десяти городов на востоке?
Услышав это, Сын Будды Гуанмин нахмурился: — Податель, не неси чепухи. Разве мог монах совершить убийство? Они добровольно пришли помочь мне в деле культивации Будды.
— Культивация Будды до самой смерти? — парировал Чунгуан.
Сын Будды Гуанмин покачал головой с выражением глубокой скорби: — Их кармическая связь оказалась недостаточно крепка. В конце концов, познать Истинного Будду непросто, но это всё же можно считать их благословением.
— И ты называешь это благословением?
— А разве нет?
Сын Будды Гуанмин склонил голову набок с предельно серьезным видом: — Разве они пришли к культивации Будды не потому, что в мирской жизни слишком много страданий и им нужна была помощь Будды?
— Я их не принуждал.
— Напротив, я даже вознаградил их. Всё было по обоюдному согласию. Это они сами не смогли избавиться от трёх ядов — алчности, гнева и невежества, оттого и не узрели Истинного Будду.
— Впрочем, неважно. Пусть они и не преуспели в культивации Будды, но Будда уже в их сердцах. После перерождения они обретут покой, а когда в будущем попадут в Чистую землю, то осознают свое истинное «я». С этого момента они отринут все мирские страдания и познают высшее блаженство и чистоту. Скажи мне, Податель, разве это не благословение?
Договорив, Сын Будды Гуанмин пристально посмотрел на Лю Яна и Чунгуана.
Он словно ждал их возражений.
Однако Лю Ян и Чунгуан лишь переглянулись и одновременно улыбнулись, уже концентрируя в ладонях божественную способность.
— Грох!
В следующее мгновение сияние дворцовых чертогов взметнулось подобно яростному пламени, сливаясь с призрачным обликом медной печи. Этот поток слой за слоем поглотил Сына Будды Гуанмина.
Дворец Возвращения к Стене.
Печь Твердого Пламени!
Две божественные способности обрушились с небес. Сын Будды Гуанмин лишь покачал головой: — Я-то полагал, у Подателей найдутся высокие доводы, но не ожидал, что вы опуститесь до банальной драки...
Лю Ян лишь холодно усмехнулся: — Мне лень взывать к твоему разуму. Ты этого не достоин.
С этими словами он активировал свою врожденную божественную способность: Императорская Карта Гор и Морей Двойного Ли накрыла небеса, сияя так ярко, будто в вышине взошло второе солнце.
Вскоре зрачки Лю Яна сузились. Он увидел, как и его божественная способность, и атака Чунгуана — вся их величественная магическая сила, коснувшись тела Сына Будды Гуанмина, бесследно исчезла, словно глиняный бык, ушедший в море. Не подняв ни единой волны, всё до капли было поглощено Разрушенной статуей Будды за его спиной.
— Податель, как насчет пари?
Голос Гуанмина донесся из недр Императорской Карты Гор и Морей Двойного Ли, спокойный и безмятежный: — Если Податель выиграет, я поведу всех адептов Чистой земли на поклон к Даосскому двору.
— Предметом спора станет этот великий Будда за моей спиной.
— Я пришел на Восток лишь ради культивации Будды. Какие бы средства вы ни использовали, если сможете помочь мне завершить создание этого Будды, победа будет за вами.
— Если же Податель проиграет, ничего особенного не потребуется.
— Вам лишь нужно будет продолжать помогать мне в культивации Будды, пока изваяние не будет закончено. После этого вы будете вольны уйти, а я всё так же заставлю Чистую землю подчиниться.
— Что скажете?
Ответом ему стала вспышка ослепительного золотого света.
«Правление Мудрого Правителя»!
Главный изъян этой таинственной техники — необходимость поразить цель таинственной вспышкой, скорость которой ограничена. Даже если противник не может ей противостоять, он может попытаться уклониться.
Поэтому перед использованием этого божественного чуда Лю Ян обычно тщательно расставлял ловушки, как это было в случае с Императрицей Сяо, чтобы добиться успеха одним ударом.
Однако на этот раз Лю Ян заметил, что Сын Будды Гуанмин, полагаясь на Разрушенную статую Будды, даже не собирался уклоняться. В голове Лю Яна тут же созрел коварный план: внешне он продолжал давить божественной способностью, но втайне сплёл печати Божественного Чуда и внезапно обрушил его вниз, мгновенно затопив противника.
Лишение божественной способности!
Тело Сына Будды Гуанмина содрогнулось, буддийское сияние вспыхнуло с новой силой, и в нем проступили пять фигур, насильно вытесненных техникой Лю Яна.
Но на его лице не было и тени паники. Напротив, он громко рассмеялся:
— Податель, у вас и впрямь есть кармическая связь с моим Буддой!
— Благодать!
— Истинная благодать!
Тем временем у Лю Яна нервно дернулся глаз.
Пять фигур — кто в безумстве, кто в смехе, с самыми разными ликами: у одних — яростный взор Гневного Божества, у других — бесконечное милосердие, третьи полны скорби, четвёртые — непоколебимой решимости.
— И всё это дхармические формы!
«Явленный облик мира, Созерцание облика мира, Познающий облик мира, Облик очищения мира, Облик... Да твою же мать, Почитаемый Миром совсем совесть потерял!»
В прошлой жизни у Сына Будды Гуанмина был лишь один Явленный облик мира, и этого хватало, чтобы быть почти непобедимым в состоянии Заложения Основания — никто, кроме Истинного Человека Дан Мо, не мог ему противостоять. А теперь Почитаемый Миром ниспослал сразу пять Обликов Закона!
Более того, между этими пятью формами явно существовала секретная связь для совместной атаки в строю!
— Амитабха.
В следующий миг Пять Обликов Закона заговорили в унисон. Игнорируя сияние техники «Правление Мудрого Правителя», они сами устремились прямо к Лю Яну!
В ушах Лю Яна мгновенно зазвучали мантры.
Почти одновременно с неба пали Государственные Законы Царства Бессмертных, окутав его защитным коконом и заставив проглотить готовое сорваться с губ восклицание.
Лю Ян хотел было немедленно прервать «Правление Мудрого Правителя», но Пять Обликов Закона, напротив, насильно удерживали связь с техникой. Они смотрели на него хищно — если бы не защита Государственных Законов Царства Бессмертных, они бы уже настигли его и в мгновение ока завершили преобразование.
«Они хотят навязать мне свою волю?»
Лю Ян нахмурился, его ладонь в рукаве уже сжала Золотую сущность Хунъюня. Неужели только Ложное Обладание Золотым Статусом поможет переломить ситуацию?
Но что-то казалось ему неправильным.
«Ложное Обладание Золотым Статусом — мой главный козырь, но я использую его не впервые. Ещё когда я провожал Императора Цзяю, я уже прибегал к временному обладанию внешней силой».
Всё тайное становится явным.
Любое действие, каким бы скрытным оно ни было, оставляет следы. Неужели Почитаемый Миром не знает, что он способен на Ложное Обладание Золотым Статусом?
«Ловушка?»
Лю Ян колебался. Что ещё важнее, он не понимал, какой подвох кроется в этой Разрушенной статуе Будды и самой культивации Будды.
«Всё еще не хватает сил...»
Лю Ян чувствовал бессилие. Пусть Почитаемый Миром и не явился лично, но даже через Сына Будды и заранее расставленные сети он загнал его в тупик.
Придя к этой мысли, Лю Ян не сдержался и мысленно выругался:
«Черт возьми, и где Владыка Дао Даосского Двора?»
«Не ты ли велел мне действовать и не трусить? Вот я действую, а ты где? Спустись уже с небес и прихлопни этого Сына Будды Гуанмина одной ладонью!»
Тем временем Сын Будды Гуанмин продолжал невозмутимо вещать:
— Податель, я знаю, что ваша цель — поиск Золотого Ядра, и вам не хватает лишь моих земель на Западе. Раз так, к чему эта резня?
— Даже если вы убьете меня, разве сможете вы истребить миллионы буддийских культиваторов Запада?
— Лучше присядьте и примите условия моего пари, это зачтётся вам как великая добродетель... —
— Цзинь-цзинь!
Звон меча оборвал речь Сына Будды Гуанмина. Он вскинул взгляд и увидел лишь трехфутовую сталь, отразившуюся в его зрачках.
— Плеск!
В воздухе расцвели кровавые брызги: остриё меча скользнуло вверх, оставив на лице Сына Будды Гуанмина глубокую, уродливую рану.
Если бы Сын Будды в последний миг не отпрянул, спасая глаза, и если бы не защита Разрушенной статуи Будды, этот удар не просто рассёк бы ему кожу, а разрубил бы голову надвое.
— Это ты...!?
Зажимая рукой глаз и рану, из которых вместо крови сочилось сияние, Сын Будды Гуанмин с яростью и испугом уставился на владельца меча:
— Ты ведь с Юга, а я не тронул там ни травинки. Почему...
Не дав ему договорить, сверкающий клинок вновь устремился к его голове, сопровождаемый ледяным, полным гнева криком:
— Ты истязаешь невинных и смеешь заикаться о том, что никого не тронул?
— Между нами уже смертельная вражда!
— Лысый осёл, отведай меча!