Не желаю! Не верю! Не покорюсь!
После краткого молчания Ан Сяо заговорил.
— Это и впрямь... Небесные Катастрофы.
Тон был бесстрастным, но говорил не обрывок его божественного сознания, а душа Бодхисаттвы Тени Свернувшихся Дракона и Змеи, которую Лю Ян в этот миг сжимал в руке!
В то же мгновение зрачки Лю Яна сузились.
Однако секунду спустя Бодхисаттва Тени Свернувшихся Дракона и Змеи — или, вернее, Ан Сяо — пришел в движение: его тело внезапно вспыхнуло ослепительным золотым сиянием.
Это сияние вобрало в себя свет солнца и луны, сгустив энергию Инь и Ян — истинный образ Белого воскового золота.
Но этот пост дао подавлялся Небесным огнем Лю Яна. Стоило Ан Сяо применить его, как он не только не освободился, но и оказался в еще более трудном положении.
Но в следующий миг Лю Ян увидел второе призрачное сияние. Оно отражало изменчивость гор и долин, воплощая образ Скрытых свернувшихся Дракона и Змеи — Песчаная почва. Два сияния переплелись, рождая концепцию «Земля, принимающая Ян, поглощает огонь и порождает металл», превратив изначальное подавление во взаимное порождение!
— Гро-о-ом!
Раздался оглушительный грохот. Ан Сяо обратился в луч побега и в мгновение ока вырвался из ладони Лю Яна, застыв вдалеке. Ему действительно удалось сбежать!
Лю Ян невольно лишился дара речи, а затем покачал головой с легкой усмешкой:
— ...Познавательно.
Дело было не в разнице уровней культивации, а в чистоте достижений на пути дао. Ан Сяо сумел отыскать лазейку к спасению из безнадежной ситуации лишь благодаря глубине своего мастерства!
«Я так и знал, что переменная кроется в Ан Сяо... Не зря он Почитаемый Миром».
Лю Ян взглянул в сторону и увидел, что Земля на Стенах Города, только что совершившая переворот, померкла и развеялась дымкой, исчезая из мира сущего.
С другой стороны Ан Сяо неспешно разминался. Образы Белого воскового золота и Песчаной почвы сплетались над его головой в венец света. Однако эти образы не были бесконечными — ведь соответствующие посты дао сейчас находились в Подземном Царстве, и как только запас иссяк, они исчезли.
Тем не менее, Ан Сяо сохранял уверенность.
«Если судить строго, сейчас я слабее этого Дракона, но моя сила — в достижениях на пути дао. Их достаточно, чтобы скрыть любые слабости».
Без сомнения, сейчас он был слаб.
Истинное тело заточено в Подземном Царстве, завеса неведения почти бесполезна — она сработает против заложения основания, но для золотого ядра это лишь легкая щекотка; в серьезном бою на неё не стоит надеяться.
Единственное, что он мог использовать — плод просветления внешнего пути самого Бодхисаттвы, а также ограниченные образы Белого воскового золота и Песчаной Почвы. Причём это были лишь образы, а не сокровенные чудесности. Будь у него сама суть чудесности плода просветления, победа была бы стопроцентной, сейчас же шансы были от силы шесть к четырём.
«Отсюда видно, что и у Земли На Стенах Города есть предел...»
Если бы можно было произвольно менять карму и обращать реальность, достаточно было бы просто установить «причину» внезапной смерти Лю Яна и ждать результата.
Должно быть, существовало множество ограничений.
Выводы, к которым пришел Ан Сяо, Лю Ян сделал тоже. Более того, познав Землю на Стенах Города, он судил точнее:
«Власть над древним и нынешним: меняешь причину в прошлом — получаешь следствие в настоящем. Это сокровенная тайна, способная переписать историю!
Но такая перемена кармы требует условий. Как и мой Небесный огонь... Похоже, условие в свидетелях: чем больше людей знают о событии, тем сложнее его изменить!»
Логика Лю Яна была проста:
«С Небесным огнем так же: установленные правила не могут противоречить друг другу. Значит, и карма, измененная Землей на Стенах Города, подчиняется этому закону!»
Ведь чем больше свидетелей у существующей кармы, тем она плотнее и непоколебимее, словно скала. И если измененная карма вступит в конфликт с устоявшейся, то без великой силы, способной подавить это противоречие, фальшивая причинность неизбежно будет сокрушена.
— Фу-ух!
Окончательно упорядочив мысли, Лю Ян успокоился. Он взглянул на Ан Сяо бесстрастным взором и внезапно тихо произнес:
— Старший, неужели вы так просто позволите Почитаемому Миром помыкать собой?
— Не совсем так.
Ан Сяо покачал головой: — Ты желаешь совершить Обращение Земли Чэнь, а значит, мы с тобой изначально враги. Почитаемый Миром лишь воспользовался этой нитью кармы.
Лю Ян спокойно улыбнулся.
По правде говоря, ни Земля Чэнь, ни Ан Сяо не имели отношения к его нынешней жизни, и у него были все причины остаться в стороне.
Ведь Ан Сяо выразился ясно: их вражда зиждется лишь на способности Лю Яна совершить Обращение Земли Чэнь. Стоит ему отказаться от этой затеи, и коренных противоречий не останется — можно будет сменить гнев на милость, разве что наставнику Чунгуану придётся ещё немного пострадать.
«Однако... я не желаю!»
Лю Ян покачал головой. Причиной тому были не благородные порывы, а простая эгоистичная мысль: тот, кто держит в руках всю Поднебесную, знает лишь путь вперед.
Отступишь — и образ померкнет.
Небесный огонь деспотичен и не терпит компромиссов. Даже если бы во всем мире не осталось культиваторов, он не снизил бы требований к тем, кто ведет поиск золотого ядра.
Разве может такой пост дао принять того, кто склонен к уступкам?
Иными словами, речи Ан Сяо лишь казались поиском выгоды для обоих, на деле же в них крылся злой умысел: разрушить его путь дао к постижению Небесного огня!
«Что ж... тогда попробуем».
Лю Ян сделал шаг вперед.
Он вспомнил, как когда-то, будучи лишь на поздней стадии конденсации ци, он точно так же стоял перед Владыкой Пика Подпирающего Небеса, дерзко обнажив меч. Теперь то чувство постепенно размывалось в памяти.
«Если вспомнить...»
Это захолустье давно превратилось в стоячее болото. За десять жизней культивации он видел многих героев, каждый из которых был лучшим в своем поколении.
Патриарх Тинъю, наставник Чунгуан, наставник Дан Мо, собрат-даос Со Хуань, Изначальный Истинный Человек... Без лишней скромности можно сказать, что их таланты, воля и способности превосходили его собственные. Но ни один из них не преуспел в поиске золотого ядра — в лучшем случае достигнув лишь плода просветления внешнего пути, подобного Небесам Небытия.
Дело было не в способностях, а в удаче эпохи.
Тинъю влачил жалкое существование тысячу лет, Чунгуан переродился, затаив обиду, Дан Мо принес себя в жертву мечу, Со Хуань умер в сожалениях, расчеты Изначального обратились в прах — ни у кого не было доброго конца!
Неужели это и впрямь непреодолимо?
Неужели шахматную партию, разыгранную великими фигурами в небесах — высокомерными Истинными Владыками и Владыками Дао — невозможно перевернуть? Неужели остаётся лишь быть покорной пешкой?
«Я не верю».
Лю Ян продолжал идти вперед.
На нем начал разгораться яростный огонь, пламя свивалось в нимб за его затылком, излучая сияние, которое окрасило почти весь Запад в огненные тона.
— ...
В этот миг Ан Сяо молчал. Он лишь смотрел на Лю Яна, встречая его бесстрастный взгляд, в котором, казалось, бушевало само пламя.
Внезапно он вздохнул:
— Ты очень похож на меня.
Юношеская дерзость, не знающая границ мира; капля таланта, заставляющая метить в небеса... Лишь повзрослев, начинаешь понимать жестокие законы этого мира.
Он вырос. Он прозрел.
Потому он и обратился к Подземному Царству. Будучи первым в мире несравненным талантом, обретшим высший плод просветления, он предпочел инсценировать смерть и кануть в безвестность.
Но Лю Ян — нет.
«Второго Подземного Царства, где можно спрятаться, для тебя нет. Но ты упорно желаешь обрести Небесный огонь — причём открыто, на глазах у всех».
Это путь к смерти.
Даже если преуспеешь, станешь лишь падающей звездой, мимолетным цветением. Какой в этом смысл?
Ан Сяо отбросил лишние мысли, и его глаза, в которых на миг отразилось волнение, вновь стали спокойными. У него был свой путь, и мимолетная грусть не могла поколебать его решимость.
— Бум!
В следующий миг небо и земля содрогнулись!
В сердце Лю Яна опыт десяти жизней превратился в хворост, разжигающий пламя. Он сделал последний шаг навстречу Ан Сяо, навстречу Чистой земле и всему миру:
— Я не покорюсь!