В практике бессмертия годы не в счет
Изначальная Святая Секта, Море Облаков, касающееся Небес.
Когда Лю Ян вернулся на Пик Подпирающий Небеса, на его теле почти не осталось живого места — тяжесть его ран превосходила даже последствия великой битвы на Горе Черепов.
Пока он возвращался в секту на летающей ладье, судно попало в засаду Школы праведного пути. Мастер великого совершенства Конденсации Ци с помощью божественной способности содрал плоть с его левой руки до костей, а лицо покрылось язвами — след внезапного удара жалом демонического зверя-скорпиона из лесной чащи.
И это были лишь внешние увечья.
Под этой оболочкой его меридианы, акупунктурные точки, даньтянь и Пурпурная Обитель были повреждены в разной степени, причем побиты теми, кто был слабее него.
«Вот что значит — когда удача уходит, герой теряет свободу».
Лю Ян выглядел беспомощным. Его удача на тридцать лет вперед была выужена и истощена Истинным Человеком Иньшань; теперь, окутанный злым роком, он терпел неудачу в любом деле.
Поначалу Лю Ян пытался давать отпор.
Однако стоило ему вступить в бой, как случались всяческие неудачи: вскрывались старые раны, подводили силы или возникала отдача от божественных способностей.
В конце концов ему оставалось только бежать без оглядки.
Впрочем, сейчас он пребывал в великом совершенстве Конденсации Ци; пусть удача иссякла, но запаса жизненных сил хватило, чтобы дотянуть до возвращения в секту.
Что касается войны на истребление против Секты Божественного Воинства, начатой Святой Сектой после событий на Горе Черепов, Лю Ян не смел в ней участвовать. В его нынешнем состоянии, когда он мог провалиться в выгребную яму, даже просто отправившись в уборную, он всерьез опасался, что какой-нибудь Истинный человек Заложения Основания прихлопнет его ладонью за восемьсот ли.
Вернувшись в Святую Секту, Лю Ян немедленно укрылся в своей пещерной обители.
Он развернул снаружи Формацию Меча Кровавой Очистки Небесной Реки, заклеил всё внутри и снаружи заклинаниями-талисманами и полностью запечатался, отсекая любые помехи извне.
— Следующие тридцать лет я не переступлю порог!
Более того, под гнетом злого рока даже практика была непозволительной роскошью. О росте культивации не могло быть и речи — единственным исходом стала бы одержимость.
К счастью, он уже достиг великого совершенства Конденсации Ци, так что продолжать тренировки не было нужды.
Лю Ян восседал на циновке для медитации. Он извлек из сумки для хранения нефритовый свиток, который отличался от обычных своим сияющим золотым цветом.
Этот предмет звался «Нефритовым свитком постижения пути».
Истинный Человек Иньшань даровал его как замену редкостям для Заложения Основания. Как он и желал, это было тайное сокровище, помогающее осознать дао и заклинания.
При любых трудностях в практике стоило лишь направить вопрос в свиток, и тот давал ответ. На стадии Конденсации Ци точность была стопроцентной — эффект был сопоставим с тем, словно Истинный человек Заложения Основания лично помогал тебе в расчете божественных способностей. Для Лю Яна это было настоящим спасением.
«В моем нынешнем состоянии пытаться постичь божественные способности — тупиковый путь».
«Я настолько неудачлив, что наверняка выберу неверный метод или вовсе сойду с истинного пути. Но этот Нефритовый свиток постижения пути — иное дело!»
«Истинный Человек Иньшань говорил, что эта редкость коснулась порога Заложения Основания, а значит, её ответы не будут затронуты моим злым роком».
Несмотря на это, Лю Ян не спешил использовать его для Драгоценного реестра указов и помилований Тайвэй. Хотя его великая божественная способность, «Истинный Закон Сбрасывания Облика и Освобождения от Трупа Великой Луны», требовала лишь этого последнего раздела, он больше ценил другую находку с Горы Черепов: «Книгу о Золотом Эликсире Великого И»!
Разумеется, полной версии книги у него не было.
Он не был учеником истинного наследия Пика Подпирающего Небеса, и ранг его техники парной культивации был ограничен. Даже почти доведя Юнь Мяочжэнь до изнеможения, он не смог извлечь полный текст через Технику Сбора и Восполнения.
Он получил лишь треть — божественную способность под названием «Нефритовое сияние изначальной эссенции Тайи».
Как и следовало из названия, после освоения эта техника позволяла сконденсировать поток нефритового света эссенции, который делал тело подобным Неразрушимой Ваджре.
Кроме того, она обладала свойством исцелять телесные раны.
Это было крайне важно для Лю Яна, чье тело из-за проклятия неудачи было буквально искалечено и серьезно повреждено.
«Когда мои раны заживут и удача вернется, мне, возможно, придется найти полноценную технику закалки тела».
Подумав об этом, Лю Ян достал жетон ученика и связался со вторым старшим братом Ассоциации Трёх Рек, Ло Уя, чтобы спросить о подходящей технике.
Будучи мастером великого совершенства Конденсации Ци, он теперь имел право говорить с Ло Уя на равных.
Вскоре пришел ответ от Ло Уя:
— Действительно, есть одна техника, идеально подходящая Младшему Брату, но сейчас практиковать её невозможно. Тебе лучше подождать несколько лет, и когда всё будет готово, я извещу тебя.
Лю Ян с радостью согласился и погрузился в глубокое затворничество.
Спустя несколько лет к пещерной обители Лю Яна подошел статный юноша.
Юношу звали Ван Сун. Всего несколько дней назад он вступил в Святую Секту и по рекомендации своего деда, Ван Байжуна, присоединился к Ассоциации Трёх Рек, приняв поручение от Ло Уя.
«Старший брат Ло и старший брат Лю договорились о технике закалки тела. Однако старший брат Ло несколько лет вел кровавые сражения с Сектой Божественного Воинства и за великие заслуги получил от Истинного Человека редкость для Заложения Основания. Сейчас он готовится к прорыву и не может прийти лично, потому и отправил меня передать технику».
«Но теперь и старший брат Лю в затворничестве. Что же делать?»
Ван Сун помрачнел, но в итоге решил обустроить себе жилье неподалеку от обители Лю Яна. Он был молод, и у него было время дождаться выхода брата из медитации.
Ван Сун еще раз взглянул на обитель Лю Яна с надеждой в глазах.
Насколько он знал, этот старший брат Лю раньше тоже был обычным учеником, но сумел выделиться, достигнув великого совершенства Конденсации Ци, и теперь Заложение Основания было не за горами.
«Если старший брат Лю смог, то и я смогу!»
«Я уже на первом уровне Конденсации Ци. Если буду усердно тренироваться и неустанно бороться, то в будущем обязательно стану таким же, как старший брат Ло или старший брат Лю!»
«Тридцать лет к востоку от реки, тридцать лет к западу — не насмехайся над бедным юношей!»
В практике бессмертия годы летят незаметно. В мгновение ока пронеслось тридцать лет.
Павильон хранения книг Пика Подпирающего Небеса.
Ван Суну перевалило за пятьдесят. Застряв на узком месте третьего уровня Конденсации Ци на добрый десяток лет, он не мог продвинуться в культивации, и в его облике уже проступили следы старости.
Старик из Павильона хранения книг, Ван Байжун, давно покинул этот мир, оставив внуку лишь «железную чашу риса» в должности распорядителя павильона и пещерную обитель, за которую нужно было выплачивать долг еще тридцать лет. К счастью, Ван Суну везло: за тридцать лет прилежного труда он почти рассчитался с займами.
Острые углы юности давно стерлись.
Теперь на лице Ван Суна застыло лишь оцепенение после ударов судьбы в Святой Секте. Его девиз сменился с «Не насмехайся над бедным юношей» на «О мертвых либо хорошо, либо ничего».
Жил как придется.
Если думать о хорошем — по крайней мере, он почти выплатил долг за обитель, так что когда его сын вступит в Святую Секту, у того уже будет какое-никакое наследство...
В этот момент издалека донесся громовой рокот.
— А?
Ван Сун растерянно поднял голову и увидел, что та самая обитель, которую он и любил, и ненавидел, и которую в бессилии проклинал, внезапно открылась.
— Выходит... старший брат Лю выходит из затвора?!
В следующую секунду врата обители распахнулись, и Ван Сун увидел юношу — такого же молодого и статного, каким был он сам тридцать лет назад.
Тридцать лет пролетели, не оставив на нем ни единого следа.
Затем, словно почувствовав взгляд, прекрасный юноша обернулся — его спокойный взор, казалось, пронзал душу насквозь.
— Ты...?
На лице Лю Яна отразилось любопытство. По его воле за головой вспыхнул нимб, подобный полной луне, в котором струились сложнейшие тексты талисманов.
Знаки напоминали драконов и фениксов, рождая чувство парадокса: на первый взгляд они были мелкими, как горчичные зерна, но стоило сосредоточиться, как сознание тонуло в них, видя миры Сумеру.
С течением времени эти знаки непрестанно менялись, принимая образы цветов, птиц, рыб и насекомых — лики всего сущего.
Драгоценный реестр указов и помилований Тайвэй!
Последняя техника «Истинного Закона Сбрасывания Облика и Освобождения от Трупа Великой Луны», в отличие от Божественного Света Превращённой Крови Демона или Великого Закона Захвата Формы Сокровенной Инь, предназначалась не для боя.
Она служила для прорицания.
Поэтому, как только взгляд Лю Яна упал на Ван Суна, а Драгоценный реестр пришел в движение, все причины и следствия перестали быть для него тайной.
Личность Ван Суна, его предки до восемнадцатого колена, культивируемые техники, уровень сил и даже причина, по которой он ждал у входа — всё стало ясно Лю Яну. Это чувство, будто весь мир лежит перед ним как на ладони, заставило его невольно вздохнуть:
«Может, именно так чувствует себя Истинный человек Заложения Основания?»
Конечно, дело было и в колоссальной разнице в силе. Если бы он пытался просчитать мастера великого совершенства Конденсации Ци, всё не было бы так легко.
Это доказывало, что до настоящего Истинного Человека ему еще далеко.
Тем временем Ван Сун, наконец дождавшийся старшего брата Лю, о котором грезил десятилетиями, пошатываясь, шагнул вперед для поклона, но услышал лишь вздох:
— Не нужно церемоний, отдай мне вещь.
Ван Сун не посмел медлить и поспешно вытащил нефритовый свиток, который хранил тридцать лет. Лю Ян просканировал его духовным сознанием — запреты пали сами собой, открывая содержимое.
Ло Уя не солгал: он действительно прислал технику закалки тела, и она идеально подходила Лю Яну.
Имя ей было: «Вор-Мудрец».
(Конец главы)